Naruto: статья

Название: Десять откровений Кишимото
Автор: Synesthesia, Jojen Reed (перевод интервью)
Бета: анонимный доброжелатель
Форма: статья
Размер: 1981 слово
Рейтинг: PG
Краткое содержание: маленькие рабочие тайны мангаки и многое другое
Примечание/Предупреждения: основной материл взят из интервью Кишимото разных лет

Если вы когда-нибудь разбирали калейдоскоп, то знаете, что все его волшебство «распадается» на три или четыре зеркальца и горстку цветных стеклышек. Кого-то этот факт, безусловно, разочаровал, а кого-то, наоборот, заинтриговал еще больше.

По аналогии манга «Наруто» может быть рассмотрена как некая визуальная конструкция из множества деталек. Абстрагируясь от увлекательной эпопеи о ниндзя, мы обнаружим, что перед нами в определенным смысле калейдоскопичное построение. Не зря иногда читателям кажется, что Кишимото скребет по сусекам разных культур (родной японской в первую очередь), зачерпывает отовсюду и творческим произволом прилаживает находки друг к другу. А чтобы все это великолепие преобразовалось в красочный узор, мангака отражает собранное в сюжетных и тематических параллелях, идею которых также одолжил. При этом Кишимото периодически встряхивает мозаику, крутит колесико событий и добавляет крупицы наполнителя, чтобы погрузить фанатов в иллюзию новизны.

С одной стороны, можно посчитать все это дело небрежной мешаниной и даже потерять интерес, а с другой – попытаться вникнуть в историю появления «Наруто» и сопутствующую работу. Как же создавалось и создается гендзюцу, охватившее самых разных читателей по всему миру? Ответ приходится складывать по случайно отысканным кусочкам. Будем надеяться, что выбранные десять фрагментов если не разъяснят все тонкости, то хотя бы развлекут и подогреют ваше любопытство.

Хотите верьте, хотите нет

Первая любовь Наруто вовсе не Сакура и не Саске…

Вначале был рамен, который ел Кишимото. В студенческие годы будущий мангака любил посещать раменную напротив колледжа. Называлось заведение «Ичираку» (вот сюрприз-то!). Ломтик рыбного рулета, плавающий в бульоне, вдохновил Кишимото назвать героя именно так, а не иначе. Здесь же кроется причина, почему Наруто – завсегдатай одноименной забегаловки в Деревне листа.

Но все это лишь присказка. Манга в том виде, в котором она дошла до нас, придумалась не сразу. Рассказать историю о шиноби было не первой мыслью Кишимото и даже не второй.

Изначально главный герой задумывался поваренком, посвятившим себя готовке рамена. Да-да! Никаких кунаев, расенганов и монстров из чакры. Только кухня, только кастрюли и плита. Однако «долго и счастливо» у Наруто с раменом в качестве спутника жизни не сложилось. Строгий редактор покачал головой и раскритиковал кулинарную затею.

Мангака не опустил руки и продолжил искания. Кишимото отчаянно хотелось взять за основу именно японскую тематику. До сих пор неизвестна судьба его пробного проекта про самураев, отосланного в редакцию «Джампа» в самодельном конверте. Впрочем, если вспомнить про касту воинов в Стране железа, мы поймем, что Кишимото не смирился с отказом и отложил тему самураев до лучших времен.

В одной же из следующих задумок под названием «Каракури» герой выступал в качестве лисьего духа, умеющего менять наружность окружающих. В конце концов, заняться темой ниндзя мангаку подтолкнуло разнообразие боевых техник. Однако, в тот же период в «Джампе» выходила манга «Нинку», новаторски соединяющая в себе ниндзюцу и карате. Поэтому перед Кишимото встала трудная задача: пройти тернистый путь и отыскать более-менее оригинальное решение в потоке столь популярной тематики шиноби.

Счастливая внезапность и наследие прошлого

По мнению Кишимото, его творение не стартовало бы так удачно, если б дебют «Наруто» не был отложен на три месяца. Эта отсрочка позволила тщательно проработать материал и подготовить восемь черновых глав.

В процессе поисков особо пристальное внимание уделялось предшественникам. Источниками вдохновения послужили как манга, любимые с детства («Акира», «Драконий жемчуг» и прочее), так и произведения, рекомендованные редактором. К примеру, Кишимото ознакомился с классическим фэнтези о шиноби – «Манускрипт ниндзя Кога», в центре повествования которого смертельное противостояние двух кланов: Ига и Кога. Мангака так и не осилил дилогию, но определенно позаимствовал канву фабулы (два клана, чьи лидеры желают примирения), мотив мести, а также отдельные техники (которые в «Наруто» демонстрируют Акимичи, Учиха и Орочимару). Затем, в уже упомянутом «Нинку» главный герой владеет элементом ветра и использует воздушные шары (Куацукен) – явный прообраз Расенгана. Список подобных заимствований чрезвычайно длинен и кустист, поэтому, чтобы не утомить, укажем напоследок всего одну мангу: «Отчет о буйстве духов» («YuYu Hakusho»), подавшую Кишимото идею для завязки. Именно оттуда в некотором роде перекочевал Курама – персонаж, наделенный способностью вселяться в тело еще не рожденного младенца и таким образом поддерживать свое существование. В «Наруто» это девятихвостый лис, запечатанный в главном герое в день его появления на свет.

Характер определяет дизайн, или дизайн – характер?

В случае Кишимото действует великий и ужасный рэндом. Например, шиноби-отступник из Деревни тумана получил имя под стать своему свирепому образу – «Забуза» (отсылка к суровости персонажа, которого крайне затруднительно убить). А порой, наоборот, мангака вдохновлялся именами. Поэтому на лбу Кимимаро (чье имя было взято из некой исторической саги) красуются два пятна – отличительные признаки аристократии в эпоху Хэйан, а Джирайя похож на экстравагантного актера театра Кабуки.

Пожалуй, стоит подробнее остановиться на образе Джирайи. Несложно догадаться, что прототипами саннинов стала легендарная троица из «Сказания о храбром Джирайе». Имена, техника призыва животных (жаб, слизней и змей), предательство товарища, в какой-то степени романтическая линия и финальный расклад сражения между Джирайей (в союзе с Цунаде) и Орочимару – все это было позаимствовано из очередной версии предания. Проще говоря, Кишимото посмотрел театральную постановку и остался под глубоким впечатлением. Иначе как объяснить броское одеяние жабьего отшельника, сценическое самопредставление (чуть ли не под звуки сямисена), избыточную жестикуляцию и выразительную обводку глаз? Последнее напоминает характерный грим актеров Кабуки – кумадори. Причем в контексте традиции красные полосы символизируют «ян»: силу духа, тягу к справедливости, наивность и благородство помыслов. По той же логике Джирайе противопоставляется Орочимару. Сине-фиолетовые цвета связаны с «инь»: пониманием несовершенства общества, скрытностью и затаенной злобой, разъедающей изнутри.

Что в имени тебе моем?

Обычно мангака берет имена не с потолка. «Неджи» значит «винт» и ассоциируется с техникой персонажа, основанной на вращении. Хаку («белый») умирал, окруженный падающим снегом — таким же чистым, как душа персонажа. Киба («клык») Инузука был так назван из-за того, что в его клане принято выращивать и тренировать собак – преданных партнеров в бою. Однако не обходится и без курьезов. Персонаж Гаары должен был называться Котаро Фума («демон ветра»; в честь пятого главы клана Фума), и Кишимото упорно воевал с редактором, чтобы отстоять свое решение, но в итоге отступил и согласился на «Гаару» («демон-себялюбец»). Позже мангака к своему изумлению узнал, что ему посоветовали название горнолыжного курорта, где накануне отдыхало начальство.

Кроме того, имена некоторых шиноби Облака – определения, по смыслу противоположные характерам персонажей. Например, «Омои» значит «немногословный», а на деле персонажа невозможно заткнуть, за что его регулярно колотит Каруи («легкая»).

И все же Кишимото с сожалением замечает, что ему не всегда удавалось как следует подбирать имена, особенно, когда за неделю в экстренном порядке требовалось хоть как-то обозвать десяток новых персонажей.

Как бы обозвать эту огненную фигню с пятью загогулинами?

Как настоящему шиноби прожить без зрелищной атаки? Правильно, никак. Конечно же, все «спецэффекты» придумываются и отрисовываются, а проблемы возникают потом. По словам Кишимото, он вынужден балансировать между ясностью и крутостью в названии техник. Видно, хохма с нелепо длинными названиями, обыгранная в манге в эпизоде с Минато (глава 634, стр.16), – это сублимация споров с редактором, который требует звучности, а Кишимото радеет за лаконичность.

И хотя мангака отвоевал «Каге Буншин» («теневое клонирование»), его все-таки убедили переименовать коронную технику Какаши. Для этого Кишимото прибегнул к мифологии: «Чидори» переняло название у древнего меча, по преданию разрубившего молнию и по этому случаю переименованного в «Райкири». А вот дзюцу, с помощью которого поднимают мертвых, помог назвать редактор, предложив сочетание буддийских терминов: Эдо («Грязная земля») и Тенсей («реинкарнация»).

Кишимото открыто жалуется на свои страдания и утешает себя тем, что в устах сейю все звучит гораздо лучше.

Об учении-мучении

Мангака заверяет, что сам бы выбрал в наставники не Джирайю (любителя отлынивать от своих обязанностей) или дотошного Ируку, а Какаши: благожелательного учителя, который все объясняет на пальцах и не отчитывает за ошибки.
И тем не менее, самой волнующей и драматичной сценой для Кишимото стала гибель Джирайи (глава 382). Мангака надеется, что ему удалось показать глубокую связь между учителем и его учеником, между прошлым и будущим.

Язык до Орочимару доведет

Индивидуальная манера речи персонажей – очередной повод для гордости Кишимото. Открытость и непосредственность Наруто подчеркивается выражением «Даттебайо» («я все сказал!») – это дополненное выражение недовольства («датебба») из лексикона дошкольников. Другой пример причудливого говора – речь Джирайи, который склонен к колкому пафосу, он будто бы вещает со сцены театра. А вот Какаши в первых главах разговаривал как самурай – рублено и по делу. В дальнейшем мангака постарался придать персонажу дополнительный контраст, убрав излишнюю сухость: джонин Листа предполагался энергичным в пылу сражения и лениво-беспечным все остальное время. Поэтому речь Какаши менялась несколько раз и со временем наполнилась чуть ли не кокетством, свойственным женским речевым особенностям.

По словам Кишимото, труднее всего в этом плане оказался Орочимару. Необходимо было, чтобы персонаж производил двойственное впечатление в разговоре, подкрепляя мнимой мягкостью речи внешнюю андрогинность (в первый раз Орочимару предстает в облике куноичи). И вместе с тем, он должен был внушать пойманным жертвам неподдельный ужас. Что-то вроде «удушающих объятий». Мангаку терзали сомнения, насколько удачно он выбрал стиль речи для передачи змеиного коварства и скрытой угрозы. Понадобилось несколько томов, чтобы утвердить окончательный вариант.

В мире шиноби все не то, чем кажется

Увы, речь не только про Хэнге – технику маскировки. Кишимото нарочно мудрит с диалогами, делая текст неоднозначным и оттого интригующим. Все начинается весьма невинно, с вполне ясных посылок, но потом мангака, ведомый жаждой самобытности, принимается, как он любит выражаться, корпеть над подачей смысла: искажать и преломлять то, что имелось в виду. Ведь шиноби на то и шиноби, чтобы всех вводить в заблуждение. Довольно часто его собственные ассистенты хватаются за голову и просят облегчить их долю. Сканлейтеры же пожимают плечами, чешут затылки и выдают нам варианты переводов, противоречащие друг другу. А читателям остается только гадать, множа интерпретации. К примеру, покушался ли Тобирама на тело Мадары в 681-й главе или нет. Очевидно, истина где-то рядом.

Синдром поиска глубинного смысла

Помимо привычки словесно запутывать читателей, Кишимото, как истинный японец, не гнушается разбрасывать повсюду многовековые символы и образы. По этой самой причине отдельные эпизоды преподносятся будто бы в два слоя, и один из них, теневой, редко когда прочитывается без встроенного «культурного словаря».

Иероглиф «кицуне» («лиса»), изображенный над троном в клановом тайнике Учиха, побуждает иначе взглянуть на Итачи (глава 401, стр.9) и играет роль предвестника обмана, раскрывшегося в последующих главах.

Всем известные «запятые» шарингана (томое) встречаются не только на радужках глаз, но и в качестве орнамента на одежде. Чаще всего, речь идет о трех томое в круговой расстановке – мицудомое (синтоистский символ трех – «человек, земля и небо», – связанный с богом войны по имени Хачиман). Отметим, что Учиха вообще присущ преимущественно синтоистский колорит, в то время как символика Сенджу насквозь пропитана околобуддийскими ассоциациями. Возможно, мангака таким приемом специально акцентировал противостояние двух кланов, опираясь на конфликт между буддизмом и синтоизмом, представители которых боролись за власть на протяжении многих лет. Или же это просто следствие мировоззрения, совмещающего все со всем.

Из забавного: кулон, который носит на шее Хидан, не только имеет значение для оккультных практик, но и является официальной эмблемой Общества анонимных алкоголиков.

Шиноби всех стран, соединяйтесь!

Кишимото изначально хотел преодолеть распространенные стереотипы о ниндзя (темные закрытые костюмы, жизнь в тени и т. д.). Поэтому главный герой не прячется и открыто заявляет, что он – единственный в своем роде Узумаки Наруто. Его внешность так же нехарактерна для азиата: светловолосый и голубоглазый, Наруто больше похож на европейца. Мангака пытался, с одной стороны, сохранить атмосферу Японии (несколько утрированной – такой, какой ее видят иностранцы), с другой – отразить современные тенденции глобализации и привлечь зарубежную аудиторию.

Когда манга приобрела всемирную популярность, Кишимото, ради удобства западных фанатов, упростил расположение панелей. А для новых персонажей стали подбираться более короткие и легкие для произношения имена.

Мангака считает, что секрет успеха «Наруто» заключается в том, что человечность персонажей, оптимизм и история о личностном становлении отвечают потребностям большинства людей.

Так что ниндзя в оранжевом – это не нонсенс, а мировоззрение! Ведущий мотив манги – признание. Персонажи Кишимото стремятся установить равноправные отношения с окружением и заслужить уважение. Сам мангака рассказывает, что в школе он прослыл неудачником и очень переживал по этому поводу, но рисование и манга преобразили его жизнь и самооценку.

Кишимото соткал уникальный мир, в котором есть линии электропередач и камеры видеонаблюдения, но нет огнестрельного оружия и телефона. На вид картинка выходит чрезвычайно пестрой, беспорядочной и прерывистой – слегка постапокалиптической. Однако подобное сочетание реалий настраивает на нужный, диалектический, лад: мир «Наруто» разрывают противоречия, и в этом вся суть. Именно благодаря резкому контрасту деталей мангака получает многообразие узоров, задействовав хитрую технику Мангекё. И читатель часами напролет раз за разом всматривается в этот «калейдоскоп» с обратным эффектом Цукиеми.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s